Открыл те бани в 1907 году железнодорожный кондуктор Зиновий Фёдоров. Умно открыл, с видом на озеро, вместо которого теперь площадь с транспортным кольцом. Хоть и деревянные были бани, зато с новейшей подачей пара, о чём было объявлено в газете. И население города потянулось.
Приходили чёрные паровозные люди в угле и мазуте, превращались в красных, с приклеенными к спине и груди марками берёзовых листьев. Шли, как письма, по адресу далее - кто к опытному массажисту, а кто и прямиком к большой запотевшей кружке кваса. Отдувал пену, отдувался сам. Вёл расслабленные глубокомысленные беседы. Прислушивался к биотокам обновлённого своего тела.
Зиновий Фёдоров тем временем поддал ещё новейшего пару, и очень скоро поставил уже каменное банное здание, на сто лет. Уже и дома выросли кругом с ваннами и горячей водой внутри, не стало озера и паровозов, а всё люди-письма с марками на плечах, отдуваясь, пили большой квас. Вели беседы. Чувствовали себя ново и тихо. Кондуктора Зиновия Фёдорова давно не было на свете, но тень его то поддавала, по привычке, парку, то шелестела берёзовыми вениками, продавцы которых в любую погоду и время года, верно и вечно, как символы города, сидели через дорогу напротив главного банного входа.
И потом продолжали сидеть, когда "Фёдоровские бани" темно и вяло признали непригодными к реставрации и сравняли с землёй. А продавцы веников продолжали сидеть. Когда на дорогом куске центра собирались поставить дом, и так, в сборах и решениях, проходил год за годом, продавцы не теряли надежды. И вдруг на месте бань построили бани. С прежней вывеской "Фёдоровские".
Тёмно-кирпичное, отстранённое от обыденной человеческой жизни здание, оно светится лампочками в темноте. Подача пара там, должно быть, исключительно новейшая.
И только квас на колёсиках доставлен, как в прежние времена - своевременно и в достаточном количестве. Пусть не тот, что в 1907-м году, и давно утекли те воды. Но пена-то осталась. Значит, есть что отдувать. И отдуваться. Совсем как первые паровозные люди времён озера.
